Бабушкины столы

Я долго здесь не бывал. Лет десять наверное. Все повода как то не было. Хотя какой нужен был повод, чтобы увидеть бабушку? Особенно, если та живет в какой то сотне километров от мест, где часто проводишь отпуск.

 

Помню, как в детстве очень любил столы во дворе. Забирался под них и смотрел сквозь доски на летнее небо. Обычные такие столы, наспех сбитые из досок, с крестовинами вместо ножек. Столы стояли на улице, почерневшие от воды, солнца и лет, все в мелкой сетке растрескавшегося дерева.

Я вполне серьезно считал те столы собственными владениями короля. Так что право свободного доступа под них было только у кота Мурзика и собаки Кнопки. Всем остальным  требовалось особое разрешение короля, тоесть мое.

Было очень приятно наблюдать за происходящим вокруг прямо из-под тех деревянных столов. За облаками, медленно ползущими по небу, за солнцем, отражающимся в банках с бутылками, за бабушкой в огороде, за гусями, что  все норовят прорваться сквозь старенькую ограду.

Под теми столами я провел первые три лета жизни.

 

Мне было шесть. В то лето я снова был у бабушки. К столу меня не пускали весь день. А он был ну просто завален салатами, соленьями, пирожками, еще кое какой снедью. По всему периметру выстроились ряды бутылок. В таре из-под Столичной был разлит фирменный самогон бабушки.

Пирожки не давали, говорили – рано.

От нечего делать я пошел в дом. Там было темно и тоскливо. И очень воняло чем то дохлым. В одной из комнат кто-то чуть громко плакал. Пошел на звук и увидел бабушку. Она горестно склонилась над гробом. Тот стоял на втором деревянном столе в луже слипшейся крови.

В гробу был еще молодой отец.

Мне было страшно и одновременно интересно. Больше, наверное, интересно. Но воняло неимоверно – едкой смесью смрада опилок и трупа. Я быстро ушел на улицу, потом пошел кататься на велике деда.

Вскоре меня позвали, посалили в кузов, дали пирожки. Было вкусно.

 

В двадцать я сам ее навестил. Автобусы ходили плохо, так что нам с любимой пришлось топать в деревню все десять запыленных километров. Прямо по раскаленному солнцу.

Бабушку я узнал сразу. Она меня тоже. Весь день мы сидели вместе, вспоминали, смеялись, что-то там ели. За тем же дощатым столом, что и тогда, в детстве.

Уже перед сном я услышал на улице часть разговора женщин. Бабушка и любимая сидели за тем же столом и говорили о нас. Бабушка все просила не обижать внучка. Даже если он будет не прав. Ведь женщины должны быть мудрее. Я потрясенно молчал.

 

В мои тридцать мы приехали снова. Я, любимая, дети. Специально заехали на полдня, по дороге с вокзала на отдых.

Бабушка тяжело ходила, тяжело улыбалась, но старалась держаться. Все хлопотала по дому, пыталась хоть как-то уважить нежданных гостей.

Решил ей помочь с салатом, пошел в огород по овощи. Двор, огород, поленница. А на ней вперемешку дрова, остатки забора, каких то дверей.

И еще разбитые части столов. Тех самых, моих, из детства.

Бабушка и столы устали.

Facebook Comments

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *