Еще сестры

Когда пришли зеленые человечки, она испугалась и даже очень. Ное за себя, за сестру. Та работала в местной администрации Крыма и все нарекала, что украинская власть о ней совсем позабыла. Что денег не дают даже на папки и ей приходиться за свою маленькую зарплату покупать канцелярщину на работу. И это то ей, чиновнице с двадцатилетним стажем работы на госслужбе. А вот в России оно все не так. Так что сестра человечкам с автоматами была рада. И даже очень.

А она вот не радовалась. Понимала, что русские в Крыму не просто так и лишь полуостровом не успокоятся. А значит, придут прямо к ней, в дом в сотне километров от границы с Крымом. Всю ту холодную весну 2014 она со всей семьей, со всеми девочками с работы копали окопы и ставили противотанковые ежи. Работали в три смены и практически без выходных. Но все равно копать пришлось долгих три месяца. Территория оказалась уж слишком большая.

В Крыму прошел “референдум”, люди радостно “выбрали” новое будущее. Сестра тоже голосовала. Понятно, за будущее с Россией. Уже через пару месяцев у нее забрали украинский паспорт и выдали новый, русский. С пропиской где-то под Магаданом. Сестра все шутила, что может теперь ради разнообразия поехать на южный берег … Северного Ледовитого океана. Но, почему то не ехала. Хотя зарплату ей и подняли. В пересчете на старые сразу раза в четыре. Правда и продукты подорожали тоже. Значительно, так что дешевле было бы покупать в Украине. Но вот как их возить через хохляцкую границу без паспорта, сестра не знала.

Еще месяца через четыре отключили украинскую связь. Да это было и к лучшему. Пока та работала, сестры все больше ссорились. Каждая отчетливо видела изъяны их новой власти. Одна – хунту в Киеве, другая – фашистов в Москве. И каждая находила достаточные аргументы себе в подмогу. Как правило, с телевизора, реже – из соцсетей. Разговоры о детях еще как-то да удавались, но с каждым месяцем значительно хуже. Она рассказывала о своей дочери, сестра – о своем сыне. Те были одногодками, сын сестры был младше на месяц. А шел как раз год поступления их детей в вузы. Дочь готовилась к тестированию, а вот сын сестры, похоже, с поступлением пролетал. Из-за неразберихи с властью, документами и перспективами вообще всего.

Так что, когда отключили связь, она даже выдохнула с облегчением. Решила, что не будет сама писать в соцсетях, разве что поздравит кого с днем рождения. И не приедет, конечно, тоже. По крайней мере, пока Крым не вернут. То есть не приедет долго.

Той весной никто не напал. Возможно, из-за слаженных действий украинской власти, а может, из-за войны на Донбассе. В любом случае, жить приходилось на полувоенном положении, когда каждую ночь ждешь нападения с юга. Но потом попривыкла. Даже ездила по теплу на море. Но уже не в Крым, нет. В украинские окрестности Черного и Азовского морей.

В лето 2016 было особенно жарко. Уже в начале июня припекало так, что хотелось немедленно в воду. Но не могла, работа. Еле дождалась выходных на День Конституции и рванула. Вместе с семьей, маршруткой в район Арабатки. Ехали налегке, сразу в купальниках под футболками и шлепках на босу ногу. В дороге час, а потом сразу море. Настроение было по-летнему теплым, состояние – расслабленным. И тут звонок с неизвестного номера.

Позвонила сестра, долго рыдала в трубку, слов было не разобрать. Потом как-то выдавила – сын ее умер. Попал под армейский уазик, когда возвращался с моря. Умер на месте, помочь не смогли. Русские военные пришли к ним домой и пригрозили молчать. Невежливо так пригрозили, совсем невежливо. Пугали автоматами, стучали грязными сапогами по полу квартиры. Вспоминали, что она чиновница еще из хохляцких времен. А значит, плачет по ней ФСБ, если сестра не поймет.

Она поехала сразу. Прямо в тех шлепанцах и купальнике. Паспорт всегда был при ней, ведь мало ли что. Границу с Крымом переходила пешком. Долго шла и рыдала навзрыд. Впервые за два с половиной года разлуки.

Facebook Comments

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *