Пятница

Снегопад начался в пятницу рано утром. За пару часов до привычного времени выхода на работу. Снег падал на предпраздничный город, обволакивал в белое неровный асфальт, усталые крыши, деревья в остатках листвы. Уже через час город сиял белизной, снег празднично искрился в утреннем солнце.

Еще сонные люди неуверенно выходили из дома, неровно шагали в снег, зябко ежились от холода снежинок, случайно нападавших им за шиворот. Магистраль, такая широкая вечером, вдруг резко сузилась до размеров тоннеля. Натужно клаксонили автомобили, стараясь не зацепить друг друга. Между ними хаотично сновали люди, спеша по своим заботам. Городского транспорта почти не было.

Но трамваи ходили, пусть и не часто. Снег шипел и таял под прессом металлических колес, быстро бежавшим по спрятавшимся под сугробами рельсам. Старая электромашина тяжело останавливалась на остановках, вздрагивала всем изношенным телом и лязгала металлом открывающихся дверей. Народ быстро карабкался по ступенькам, даже не пытаясь выпустить вновь прибывших пассажиров. Всем хотелось уехать подальше из снежного ада. И как можно скорее.

*****

Он проснулся когда уже все успокоилось. Около полудня город снова был чист, свеж и готов к праздникам. Он лег вчера поздно, гуляли весь вечер, потом был последний сеанс, затем провожал. Домой попал только после полуночи, а там еще были дела. Пока поработал, пока все закончил, стрелка перевалила за два. Поэтому все пропустил.

Ему не надо было спешить. В городе он пробыл неделю, дел же реально было дня так на три. Плюс, можно самому решать, когда начинать работать и до когда. Идеальная командировка. А тут еще и Она, давнишняя его любовь.

Не виделись целую вечность, а вроде расстались вчера. Тяжело, правда расстались, с нервами и взаимными переездами. Но ничего, устаканилось. Когда он ей позвонил, Она ответила. Потом свиделись, потом еще. Так и начали снова общаться. Теперь вот он здесь, в Ее городе. В командировке. Но и, понятно, по личным делам.

В холодильнике была только баночка шпрот. Из напитков, вода из под крана и еще стик растворимого кофе. Идти никуда не хотелось, Гугл показывал -7. Завтракать решил дома.

Шпроты открывал ножом. В съемной квартире не было открывашки. Только штопор, нож и по паре вилок и ложек. Еще чуть-чуть посуды и много стаканов. Но ему хватало, в квартире он совсем и не ел.

Шпроты лежали плотно друг к дружке, поблёскивая спинками в масле. Рыбки пахли приятно, желудок призывно урчал и просил еды. Он ел, почти не смотря в тарелку. Все собственное внимание сосредоточил на экране лептопа. Проверял свежую почту, читал заметки с последнего совещания.

Работал не вставая из-за стола часа четыре. Кофе давно остыл и стал еще больше невкусным. От привкуса хлорки не спасали даже Е-подсластители и сухие сливки.
Когда стало темнеть, пошел включать свет. На часах было уже начало пятого. Пятница, Ей оставалось работать не больше часа.

******

Встретились возле елки. Даже не ясно, кто был нарядней. На одной блестели разноцветные шары и пушистый дождик, на другой – шарики бус и эмаль сережек. У одной искрились гирлянды, у второй – глаза.

– Привет, ты голодная?
– Да, немножко.
– Пошли, перекусим. Расскажешь, как день.

Что ели, не помнил. Ах да, точно ели крем-суп. В нем еще так смешно отражалась лампочка в абажуре, прямо над их столиком. А еще был десерт. Ей без бананов, ему – двойная порция. Бананы Она не любила. Странно, почему не любила? Это ж целая кладовая серотонина, природного гормона счастья. Но она и так выглядела счастливой. Новая работа, знакомства, постоянный движ. Плюс еще он с вечными придумками и приколами. Она точно была счастливой без всех этих бананов.

Потом они долго гуляли. Снег уже аккуратно убрали в горки, ходить было вполне удобно. Весь центр превратили в большую рождественскую ярмарку. Деревянные домики, глинтвейн, новогодние песни. Целая куча ёлок всех мастей и размеров, праздничные гирлянды. Воздух пахнул корицей, теплым вином и счастьем. Люди вокруг улыбались, новогоднее настроение можно было пить прямо из воздуха.

Возле городской елки было особенно людно. На импровизированной сцене постоянно пели, шутили, что-то показывали. Вокруг елки гуляли дети, пары, мамы с колясками. Несмотря на мороз и вечер, никто не спешил, не нервничал. Люди просто проживали день, получая удовольствие от елки, снега, мороза и ощущения счастья.

До поезда оставался час. Он взял билет на последний рейс, но все равно тот уходил относительно рано. А Ему очень хотелось побыть еще чуть подольше, целоваться на лавочке, держать Ее за руку. Просто смотреть в глаза и слушать мурлыкающий голос с чуть раскатистым “р”. Не важно, о чем Она говорила, важно было лишь как. Он вообще любил ее слушать. И смотреть. И нюхать. Блин, совсем как его вислоухий бассет.

– Я хочу с тобой поговорить.
– Хорошо, но мне ж скоро на поезд. Так что в кафе не получится. Может в машине?
– Давай. И возьмем кофе. В Макдрайве по дороге.

Кофе в картонных стаканах обжигал пальцы, но пахнул до одури хорошо. Боже, что они туда добавляют? За пару минут дошли до машины. Та, припаркованная еще с утра, за день покрылась снежной шапкой в ладонь, дворники напрочь заледенели.
Машина была ее, она за рулем.

Сели молча, Она включила печку. Пока прогревался двигатель, пили свой кофе. Включила музыку, что-то со своей флешки. Машина стояла вдоль главной улицы, мимо проезжали нечастые автомобили. Иногда проходили полупустые трамваи, позванивали на повороте в трех десятках шагов от машины.

– Я думаю, нам стоит расстаться.
– Как? Почему? Мы же только начали видеться.
– Все это не правильно. У нас не может быть будущего. Во первых, мы живем в разных городах…
– Но я могу приезжать. Я же сейчас здесь. У меня же командировки. Я всегда могу…
– Нет, послушай. Да послушай же ты. У любви на расстоянии нет будущего. Просто нет.

Она на Него не смотрела. Он тоже не смотрел. Боялся увидеть глаза, а в них пустоту. Поэтому, смотрел на дорогу.

Снова пошел снег. Крупный, лапатый. Снег падал на лобовое стекло машины и таял. Падал в ритм с грустной мелодией для пианино, звучащей из ее флешки.
Странно, подумал Он. Вроде как бог играет на пианино, а снег падает с клавиш прямо на это стекло.

– Я зашизамлю?
– Что? Что ты сказал?
– Песню я зашизамлю?
– А, песню. Ну да. Хорошая песня. Слушаю ее сейчас часто, нравится она мне. Так ты понимаешь, что у нас все?
– Ага, понимаю. Но принять пока не могу.
– Это ясно. Но ничего, время, оно лечит. Скоро праздники, ты отдохнешь, осознаешь.
– Угу, осознаю. Ты меня до вокзала то довезешь?
– Конечно. Я ж обещала.

Ехали молча. Слушали музыку, смотрели в окно. Она на дорогу, он – в никуда. Иногда на нее.
У вокзала припарковались. До поезда оставалось минут пятнадцать.

– Ну что, вот и приехали.
– Да-а-а. Проведешь?
– Ой не знаю. Тут вроде парковка запрещена. Потом еще штраф платить, или машину забирать с штрафплощадки.
– Ну да, ты права. Давай тогда что ли прощаться. Хоть обниму тебя напоследок.

Обнялись. Поцеловал в щеку, вдохнул запах волос. В последний раз, на дорожку.
– Ну что, береги себя.
– Конечно, ты тоже. Будь осторожна, на дороге сегодня скользко.
– Да, буду. Я эсемесну, когда доеду. Чтобы ты не переживал.
– Лады, напиши. Ну я побегу? Поезд скоро.
– Да, беги. И прости. Просто города разные…

Он вышел и быстро зашагал прочь. Посмотрел время на телефоне, включил зашизамленую песню. В динамиках зазвучало грустное пианино, экран высветил – Maria Mena, “Habits”.

Facebook Comments

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *